ГЕЙДЕЛЬБЕРГ

Глава из книги
"Сентиментальная командировка в Германию и Францию,
или в Тулу с самоваром"

...Две-три минуты уже знакомого по Берлину мандража (а вдруг опять забыли и не встретят!..), и мы видим спешащего навстречу нашего дорогого друга и приятеля - Г.Г.

- Я в Германии! - с легким сердцем сказал я про себя (хотя я это уже говорил и правильнее было бы сказать: "Я в Гейдельберге!"), и муза, уловив мои эгоистичные мысли, тут же вмешалась:

- Почему только "я"?... Почему не "мы"? Только о себе и думаешь!

- Муза! - воскликнул я в сердцах и подумал, как это они умудряются наши мысли читать? - В конце концов "сентиментальная командировка" у меня, а не у тебя. Если и тебе хочется восклицать, воскликни: "Я опять в Германии!"

Высвободившись из объятий Г.Г., через очень недолгое время мы попали в объятия его дочерей. Стали раздавать подарки и общаться, причем мне досталось общение с самой младшей, трех- или четырехлетней дочкой. Не понимая почти ничего из ее южнобаварского щебета, я тем не менее с честью справился с этой нелегкой задачей. По тому, что она исполняла все то, что я ей предлагал и чем увлекал, было видно, что она мой немецкий язык понимает. Сказался огромный педагогический опыт, да и в конце концов сам талант не мог не сказаться.

Она подробно и обстоятельно познакомила меня со своей светелкой, в которой живет она, как царевна. В любой момент может выйти в палисадник прямо из своей комнаты и сколько душе угодно качаться на персональных качелях. А игрушек, кукол, кукольной мебели, одежды и прочего дрязга в ее комнате столько, что с лихвой хватило бы, без опасения кого-нибудь обделить, на оснащение целой группы нашего детсада. И это не потому, что хозяин богач и выделяет младшую дочку среди прочих. Среди всех собр анных игрушек - то, чем играли ее старшие сестры-барышни, мать, и даже от бабки что-то дошло. А это потому, что все ее хозяйство добротное, крепкое, сделанное с любовью и тщанием из настоящих природных материалов, а не из скудельной китайской пластмассы.

Мы расстались довольные друг другом и отправились подниматься на самую высокую точку города, чтобы оттуда полюбоваться панорамой долины Неккара. Вела к этой точке "тропа философов", по которой 300 лет тому назад начали прогуливаться любомудры, обдумывая свою очередную идеалистическую ер есь или какую-нибудь методологическую выходку против своего оппонента.

Подобный философский терренкур еще в античные времена у себя в Греции открыл Аристотель со своими перипатетиками*, и таким образом, многие мировоззренческие системы оказались не столько выношенными сколько выхоженными.

В русской философии только П.Флоренский и С.Булгаков были застигнуты на променаде художником М.Нестеровым. Остальные предпочитали отсиживаться если не в "башне из слоновой кости", то, по крайней мере, в "башне" Вяч.Иванова. Этим как бы лишний раз подтверждается тот факт, что отвлеченное мышление нуждается в предварительном "отвлечении" и от обыденного плоскостного пространства. Неслучайно большинство философских, религиозных школ и направлений соседствуют с возвышенным рельефом: Афинская школа, "Нагорная проповедь", Шаолиньский монастырь, Тибет и Шамбала- Германия - вообще страна сплошных философских школ и систем. На каждой горе - по философу, потому и "Волшебная гора" возникла под пером именно немецкого писателя Т.Манна.

Там же, где такого соседства нет или оно осознаетс я недостаточным, там и воздвигаются рукотворные "башни", начиная с Вавилонской и кончая "башнями" Р.Штейнера, А.Эйнштейна или домом К.-Г.Юнга.

(То, какие экзотические ассоциации может вызывать горный рельеф у некоторых наших современных "любомудров", хорошо показал цитированный выше Вен.Ерофеев.) Современная русская философия, давно засидевшись на месте, как бы постоянно испытывает дефицит движения. В этой связи совершенно неслучайно, что первой книгой М. Хайдеггера, переведенной в России (М.: "Высшая школа", 1991), оказались именно "Разговоры на проселочной дороге" ("Der Feldweg").

М.Хайдеггер, прогуливаясь по "проселочным дорогам", незаметно для самого себя от Платона увлек нас за собой в сторону дзэна*. А оказавшись вслед за ним в "садах дзэна", мы вдруг с недоумением обнаружили, что там не протолкнешься от европейцев и американцев. Как всегда мы опоздали. За возделыванием нив и грядок дзэн-культуры мы увидели Г.Гессе, Дж. Д. Сэлинджера, Р.-М. Рильке, В. Ван Гога, А.Матисса, Г.Малера, А.Швейцера

Ну, а попутно отметим, что в книге Е.Завадской "Культура Востока в современном западно м мире" ( М.: Глав.ред. восточ. лит. изд-ва "Наука", 1977), среди 349 названий в библиографии имя Хайдеггера не помянуто ни разу! Что-что, а быть неблагодарными мы всегда умели. Впрочем, справедливости ради, вспомним, что книга вышла в самые "застойные годы", и, конечно, ссылаться на этого философа тогда еще было нельзя.

В годы, когда наших собственных профессиональных "любомудров" можно было пересчитать по пальцам, Д.Фонвизин заушательски припечатывал французских: "Д'Аламберы, Дидероты в своем роде такие же шарлатаны, каких видел я всякий день на бульваре; все они народ обманывают за деньги, и разница между шарлатаном и философом только та, что последний к сребролюбию присовокупляет безмерное тщеславие".

Немного времени пройдет, и П.Чаадаев совсем по-иному будет размежевывать потенциальные возможности отвлеченной европейской и русской мысли:

"Как поступают с мыслью во Франции? Ее высказывают. В Англии? Ее применяют на практике. В Германии? Её переваривают. А как поступают с ней у нас? Никак; и знаете ли, почему?"

Философ блистательно подтверждает эту свою посылку. Задав вопрос, он на него не отвечает, и вопрос повисает в воздухе, т.е. действительно - "никак"! Чаадаев, как никто иной, имел право на этот риторический вопрос, на который так и подмывает ответить чисто по-русски: "Почему?" - "По кочану!" По давней русской традиции, неугодных любомудров не травили, как Сократа, не сжигали на костре, как Д.Бруно, не обезглавливали, как Т.Мора. Их или объявляли сумасшедшими, или отправляли в солдаты. В этом смысле блистательным примером может служить мысль А.Х.Бенкендорфа из его письма к министру С.С.Уварову:

" Посылаю вам, любезный друг, ответы Надеждина, если бы он писал так же в своем журнале, он был бы командиром у нас в полку".

В подобных случаях необходимость говорить о логике отпадала сама собой. Говорить о ней в сумасшедшем доме?.. Говорить о ней в казарме, где единственной "наукой логики" может быть только "Строевой устав"?

Поэтому русская логика - это редко когда А=В, А=С, А=D. Это чаще всего А#В, А#С, А#D.

Как и у многих наших поэтов: "Нет, не тебя я пылко так люблю", "Не говорите мне о нем", "Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем", "Нет, никогда, ничей я не был современник".

Даже у великого А.Лосева в "Диалектике мифа":

1. Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел.

2. Миф не есть бытие идеальное.

3. Миф не есть научное и, в частности, примитивно-научное построение.

4. Миф не есть метафизическое построение.

И очень редко: "Миф есть личностная форма. Миф есть чудо".

Что же тогда говорить о прозаиках?

"Я не либерал, не консерватор, не постепеновец, не монах, не индифферентист. Я хотел бы быть свободным художником и только, и жалею, что Бог не дал мне силы, чтобы быть им". (А.Чехов в письме к А.Плещееву)

"Я не коммунист, не эс-эр, не монархист, я просто русский. И к тому же политически безнравственный" (М.Зощенко).

Вообще-то при такой манере самоидентификации от противного в итоге реально маячит перспектива обнаружить, что после подобной процедуры от любого "Я", сколь бы полным оно ни было, ровным счетом ничего не осталось! Останется поручик Киже, "человек без свойств". Вслед за физиками, которые однажды вдруг обнаружили, что "материя исчезла", придется констатировать, что "человек исчез" ! А если что и осталось, то "осадок" этот способен будет обескуражить любого "исследователя".

Между тем мы продолжали свое восхождение и отвлекаться более было бы невежливо, потому что наш радушный хозяин в этот самый момент ненавязчиво напомнил нам, что именно здесь, в его родном городе, в 1815 году был заключен Священный тройственный союз между победившими Наполеона императорами России, Австрии и Пруссии. Союз этот, как известно, на долгие годы определил политический климат во всей Европе. Хорош ли тот климат был или плох, это уже разговор особый. Для этого пусть параллельно проложат специальную "тропу историографов". Им было бы о чем поговорить.

Поднимаясь по тропе все выше и выше, Г.Г. тактично напомнил, что именно здесь, в Гейдельберге, вышагивал свою "Энциклопедию философских наук" Георг Вильгельм Фридрих Гегель, тут же Макс Вебер по время прогулок создал до него не существовавшую социологию, а Густав Роберт Кирхгоф ввел понятие "абсолютно черное тела"("Idealisierten Schwarzen Korpers"). Что это такое, наш эрудированный друг объяснить не смог. Что взять с гуманитария, если даже не все физики сами это понимают?

Я со своей стороны тут же выдвинул остроумную гипотезу, что толчком к созданию этой невнятной физической модели могла послужить встреча великого физика с каким-нибудь случайно здесь оказавшимся негром. Увидел он его тогда и подумал про себя: "Вот, пожалуйста, идет себе по тропе и горя не знает абсолютно черное тело. А ну-ка, погоди, погоди."- ну и так далее.

Ничего необычного в этой гипотезе нет. Механизмы принятия решений и алгоритм научных и художественных открытий психологами давно уже изучены. Как гов орила когда-то А.Ахматова:

Когда б вы знали, из какого сора

Растут цветы, не ведая стыда?

Хотя, с другой стороны, не обошлось ли и тут без влияния дзен-культуры? Кто не помнит знаменитый дзеновский коан*: " Не стоит искать черную кошку в абсолютно черной комнате, особенно, если ее там нет". Чем не метафорическое отождествление предельно отвлеченной модели великого физика?

В этот день философы, как и много десятилетий тому назад, так же прохаживались по тропе, но не было в их прогулках того подвижничества, той основательности, какая оэ личала их предшественников и меня тоже, потому что сегодня каждого любомудра внизу, у подножия горы, поджидали личные "Порше", "Ауди", "Феррари" или "Мерседесы". (Нельзя не отметить, что наша Евпатория побила бы одной левой весь Гейдельберг по количеству "Мерседесов". Здесь их можно увидеть считанные штуки.)

Философы прогуливались по своей тропе взад и вперед, ревниво поглядывая друг на друга, но мне недосуг было отвлекаться на них, и я сделал вид, что я - это не я. По всей видимости, это у меня получилось хорошо, поэтому никто меня не узнал. Т ак, никем не узнанный, я и прогуливался, время от времени оглядываясь на панораму города. Что сказать о ней? А сказать нечего, нужно это видеть. Нужно видеть собственными глазами и Неккар, и университет, в котором учится одновременно около 30-ти тысяч студентов. Из русских, кстати сказать, в свое время с гайдельбергскими зачетками ходили С.Черный, Б.Савинков и О.Мандельштам. С последним связан замечательный, совершенно русский парадокс. Нужно было два семестра изучать в немецком университете старофранцузский язык (у Фрица Неймана), чтобы позже в российском университете провалиться на экзамене по греческой литературе!

к началу 1 далее