ШТУТТГАРТ

Глава из книги
"Сентиментальная командировка в Германию и Францию,
или в Тулу с самоваром"

Штуттгарт, лежащий в окрестностях Людвигсбурга (или наоборот), оказался городом большим, переполненным достопримечательностями и контрастами. Нельзя не отметить, что спланирован он очень удачно, как бы специально с учетом интересов туристов и вообще проезжего-заезжего люда: все самое интересное находится в районе вокзала - все площади, замки, министерства, театры и галереи. Приятно вспомнить, что аналогичные впечатления этот город вызвал и у побывавшего когда-то здесь Д.К.Джерома:

"это прелестный, чистый, светлый городок - маленький Дрезден, даже еще лучше Дрездена, потому что все близко и все небольшое: небольшая картинная галерея, небольшой музей редкостей, половина дворца - больше ничего; осмотрев все это, можно гулять и наслаждаться с чистой совестью". Время внесло свои коррективы - картинная галерея стала одной из самых известных в стране (но о ней - позже), а что касается до остальных достопримечательностей, то, несомненно, одной из самых интересных является телевизионная башня, которая в эти дни как раз тоже отмечала свой юбилей - 40 лет, по каковому поводу входной экскурсионный билет стоил не 5 DM, как всегда, а всего-навсего -1,5 DM! Таким образом, мы сэкономили своим хозяевам целых 7,0 DM, но нам из этой суммы не досталось ни пфеннига. Вот такие они, немцы!

Городской трамвай в Штуттгарте ходит под землей. Чем не город контрастов. Видимо, в свое время хотели сделать метро, туннели вырыли, но потом или передумали, или вагонов нужных не достали, или посчитали метро слишком дорогой затеей, короче, в норах, выкопанных под землей, пустили трамвай. А сэкономленные при этом ленты эскалаторов приспособили в магазинах или просто на улицах.

Штуттгартская картинная галерея представляет собой здание сверхсовременной архитектуры. И хотя галерея предназначена преимущественно только для современной живописи, по замыслу авторов, то тут, то там в стены, полы, фронтоны и карнизы вкраплены старые и совсем древние архитектурные детали и элементы: аркатуры*, пропилеи*, скульптуры, фризы*, водосливы (которые ничего не сливают), карнизы (которые ничего не поддерживают), химеры* и вимперги*...

Внутри все очень просто, рационально и функционально. Есть даже WC для инвалидов (специально заглянул внутрь), пандусы, по которым даже расслабленные могут легко взбираться.

Экспозиция устроена так, что сначала попадаешь в Contemporary Art т.е. в самый разнузданный и разухабистый модернизм. И ничего кроме этого модернизма тут не увидишь. А увидеть предлагается, к примеру, поленицу, сложенную из чугунных канализационных труб; десятка полтора строительных кирпичей, поставленных на попа в каком-то для нормального ума непостигаемом порядке; или того проще - огромный металлический лист, бесхитростно прислоненный к стене. Очумев как следует от этого "подворья прокаженных", переходишь в другое "подворье" (Clаssic Modern Art), чтобы там, как глоток свежего воздуха, воспринимать работы Ж.Брака, С.Дали, Д.Кирико, П.Мондриана.

Современное искусство

Классическое современное искусство

Теперь при случае в любом приличном обществе я, как бы между прочим, могу обронить, что видел в оригинале А.Бёклина, О.Бёрдслея, Э.Бёрн-Джонса, У.Блейка, П.Боннара, Ж.Брака, М.Вламинка, Г.Гросса, С.Дали, М.Дени, А.Дерена, О. Дикса, Р.Дюфи, В.Кандинского, Д.Кирико, П.Клее, Г.Климта, О.Коко шку, Г. Курбе, Ф.Леже, М.Либермана, Р.Магритта, Э.Мане, А.Матисса, Ж.Миро, Л.Моголи-Надя, А.Модильяни, П.Мондриана, К.Моне, Г.Моро, У.Морриса, Э.Мунка, Г.Мура, А.Муху, Ф.Пикабиа, П.Пикассо, Д.Поллака, Ж.Пуни, Р.Раушенберга, Й.Риппл-Ронаи, О.Родена, Д.Г.Россетти, П.Синьяка, А.Сислея, И.Танги, Э.Уорхолла, М.Утрилло, К.-Д.Фридриха, О.Цадкина, М.Шагала, Х.-Г.Шика, Ф.Штука, М.Эрнста.

Хотя тут же объективности ради не премину сокрушенно добавить, что ни одного автора на буквы А и Я не запомнил. Так сказать, ни "альфы", ни "омеги". Что делать, но даже в образовании такого маститого интеллектуала есть незаполненные пробелы.

Любой матерый искусствовед, конечно же, сразу отметит, что во всем этом художественном синодике* имя К.-Д.Фридриха как будто абсолютно чужеродно и не вяжется со всеми остальными. Поэтому должен честно признаться, что люблю не только современную живопись, но и немецкий романтизм мне отнюдь не чужд. Впрочем, стоит отметить, что и для меня самого это открытие, сделанное несколько лет тому назад, тогда оказалось неожиданным. Из всего этого я вынужден был сделать вывод о том, что, видимо, постарел. Что делать, что делать? Время берет свое.

В другое время с не меньшим удовольствием я осмотрел бы и Бидермайер*, но его здесь не было. Зализанная, залессированная* немецкая живопись этого периода больше, чем что-либо другое, может дать представление о загадочной немецкой душе. Это уже потом, под давлением космополитичного Jugendstil`я* и навалившихся других "измов" эта живопись, при всей оригинальности каждого из художников, усреднилась, интернационализировалась и вовсе потеряла бы свое лицо, если бы не подоспевший вовремя экспреэ сионизм*.

Глядя на простенькие музейные банкетки для отдыха, я вспомнил замечательную и оригинальную методику, предлагаемую одной специалисткой по антикварной мебели: - Сядь и задницей попробуй. Удобно - бидермайер, неудобно - ампир.

Но самое большое эмоционально-эстето-морально-психолого-идеолого-человеческое потрясение поджидало меня, как ни удивительно, именно в разделе Contemporary Art, среди самого разнузданно-оголтелого модернизма.

Во втором по счету зале среди толпы праздных, пресытившихся и жизнью, и искусством посетителей, прямо у них под ногами, на полу, сидела пожилая изможденная женщина и голыми руками оттирала паркет, затоптанный все теми же пресытившимися "ценителями искусства"!..

Сердце защемило при виде этой унижаемой и оскорбляемой труженицы. Душа заныла, и захотелось подойти к ней, посочувствовать, ободрить и сказать:

- Женщина, мамаша! Да бросьте вы на хрен эту тряпку! Да пошлите вы их всех к черту! Не унижайтесь вы перед этими оголтелыми ценителями!..

Я и подошел, и рот уже было открыл, чтобы сказать что-нибудь задушевное, а потом глаза-то распялил пошире и увидел..увидел.. Тьфу, модернисты, сучьи дети! Так это ж гиперреализм, черт бы вас побрал! Труженица-то муляжная! Из какого-то скудельного картона и свечного парафина!.. Да какая, к черту, разница! Стыдоба! На мякине меня, матерого искусствоведа, провели. Запомнить нужно это имя как следует: Duane Hanson (1925), чтобы не обмишуриться еще раз! Но дальше я уже держал ухо вострее и к фанерным нелюдям, изготовленным шкодливыми руками Пикассо, с вопросами и задушевными предложениями не обращался.

Отдыхали и перекусывали на крыше какого-то огромного универмага, который, как уже говорилось выше, расположен, конечно же, в центре города. За соседним столиком две русские девицы, ловко подделываясь под иностранок, болтали шепотом по-русски, поминутно оглядываясь в нашу сторону, видимо, прикидывая, не выдадим ли. Но их совковое происхождение и без того с головой выдавали огромные пухлые кошельки, битком набитые наличностью.

Чуть позже в трамвае встретили, видимо, их приятелей. Два накачанных, даже перекачанных мальца громко обсуждали свои нехитрые новорусские дела и самозабвенно, но беззлобно матерились. Скорее даже, не специально матерились, а просто между матерными речениями изредка вставляли по одному-два самые необходимые слова-связки. Интересное впечатление оставила после себя эта встреча со своей родной речью, со своей наивной и простой, как пареная репа, славянской душой. Поднимаясь на телебашню, я вдруг почувствовал, что мероприятие это не доставит мне удовольствия. Погода ли была виной, перепад ли давления при подъеме, но на смотровой площадке я не далями неоглядными любовался, а думал о том, что вот-вот придется на этом же лифте спускаться вниз.

И, спускаясь вниз в скоростном лифте, на какие-то долгие бесконечные мгновения ощутил, что Господь незримо находится где-то рядом и в любое мгновение услужливо готов принять мою грешную душу, не успевающую вслед за проваливающимся в бездну моим бренным телом, тем более, что я, сам того не замечая, бубнил себе под нос: "Тебе, источнику всех благ, приносится сия жертва. Ты един даешь крепость, когда естество трепещет, содрогается. Се глас отчий, взывающий к себе свое чадо. Ты жизнь мне дал. Тебе ее и возвращаю; на земле она стала уже бесполезна".

Но тут же представил, во что может обойтись музе эта моя минутная слабость (душа отлетит, а бренную тару, ее вмещающую, как доставлять домой?). И потому душу Господу не отдал, а только дал немного подержать. Господь в сомнении повертел ее в руках и с видимой неохотой возвратил.

По пути домой, сделали небольшой крюк и свернули в деревню ХОХДОРФ-ЭНЦ, где на месте раскопанного кургана расположен музей древней кельтской культуры. А расположен он, как у нас принято говорить, "в глухой деревушке", потому что именно здесь был открыт огромный кельтский курган. Еще издали, с центральной дороги можно разглядеть на фоне неба две огромные несоединяющиеся металлические дуги, которые наглядно очерчивают размеры довольно внушительного холма, под которым и покоились когда-то остатки кельтского поселения.

Несмотря на удаленность, музей активно посещаем. Подтверждением чему служит большая автостоянка и загон для велосипедов. Нескольких велосипедистов, направляющихся сюда, мы как раз и обогнали по дороге.

Как и все прочие немецкие музеи, этот так же поражает высочайшей экпозиционной культурой, вкусом и дидактическим потенциалом. К примеру, в одной из витрин помещены разрезанные пополам современные мусорные баки, чтобы можно было воочию увидеть, какой "культурный слой" останется после нашей современной цивилизации.

Смехотворно выглядят убогие (но, к сожалению, практически вечные) пластмассовые отходы рядом с тяжелыми, крепкими, на десятки веков сработанными предметами быта, оружием и инструментами.

Тут же восстановлена древняя кузница, и можно поэтапно проследить за процессом изготовления простейших кованых изделий. В кургане найдена изумительная по лаконичной пластике фигурка лошадки. Оригинал ее хранится здесь же, а не в галерее Штуттгарта, Мюнхена или Берлина. И всякий экскурсант, при желании, может купить на память ее копию, причем, на выбор предлагается несколько масштабных вариантов и, соответственно, цен. А кроме того, масса сопутствующих товаров - плакетки, буклеты, книги, плакаты и сувениры.

Музей под открытым небом в Кикеберге, в окрестностях Гамбурга, без пэ еувеличения можно назвать "Энциклопедией германской деревенской жизни". Подобно суздальскому музею русской деревянной архитектуры, этот музей на огромной территории собрал десятки деревенских домиков, начиная с первых лет ХIХ века и захватывая почти весь ХХ-й.

Вся деревенская жизнь во всем ее многообразии и полноте предстает здесь перед глазами экскурсанта. В кузнице не хватает только живого огня. Стоит разжечь горн, и любой коваль сможет тут же выполнить любую работу. В слесарной мастерской нужно только надеть робу, и можно приступать к работе. Можно сесть за верстак и начать тачать сапоги, в шорной мастерской все готово для изготовления хомутов, упряжи и прочей кожаной деревенской аммуниции. Причем, все экспонаты не музейные, зализанные, вычищенные и отреставрированные. Чему положено быть в саже, то действительно в саже, слесарные инструменты лоснятся от машинного масла; и в любой экспозиции создается впечатление, что хозяин, обитающий здесь, на минутку вышел и вот-вот вернется.

Более того, в домике рыбака пахнет рыбой; в домике, где к потолочной балке привяз аны муляжи окороков и колбас, пахнет копченым мясом. Ну а чем пахнет в свинарнике, по которому носятся живые поросята, говорить лишне.

Мы видели, как учительница с целым выводком младших школьников во дворике одного из домов мыла тарелки в большой деревянной лохани, а ученики, выстроившись гуськом, получали чистые тарелки, вытирали их полотенцем и осторожно несли куда-то наверх по широкой деревянной лестнице.

В огромном магазине на территории музея - несметное количество сувениров, книг, буклетов и всего того, что традиционно производится в деревнях, - мед и ягоды, колбасы и хлеб, плетеные туески и коробочки, деревянные игрушки и куколки с фарфоровыми личиками, посуда и утварь, материи, коврики и вязание, деревянные сабо и кожаные постолы. Бродя по этому магазину, забываешь, что он находится в музее, и начинает казаться, что ты попал на осеннюю сельскохозяйственную ярмарку.

Понятное дело, что автомобильные стоянки у ворот таких музеев никогда не пустуют, и восстановленная "деревня" кажется обитаемой до сего дня. Возвращаясь домой, остановились у небольшого прид орожного сельскохозяйственного "ларька". Вокруг, куда хватало взгляда, не было ни души. У обочины же дороги были аккуратно сложены расфасованные картошка, морковь, свекла, лук и что-то еще. На табличке были указаны цены, и в коробочке лежали уже вырученные деньги. Наш хозяин набрал всего, что заказывала жена, подсчитал сумму, положил деньги, взял сдачу, и мы как ни в чем не бывало продолжили свой путь.

О том, какие мысли и сравнения роились в моей голове, думаю, говорить излишне.

Тут уже говорилось о том, что приходится переносить му жу красивой женщины. Говорить же о проблемах тряпочных магазинов, если взялся ехать в путешествие не один, а вместе с музой, конечно, вовсе бессмысленно. Но об одной особенности не сказать нельзя.

В любом магазине стоит только музе взять в руки какую-нибудь понравившуюся невесомую тряпочку, как тут же выясняется, что эта вещь - из разряда "шик", "экстра", "прима", "эксклюзив", поэтому в ценнике стоит на один-два нуля больше, чем на таком же изделии, но в другом магазине, за углом или на соседней улице. Как жить дальше с настолько испорченным вкусом, просто ума не приложу!

Услышав по радио от ангела-хранителя, что впереди нас поджидает пробка длиной в шесть километров, которую можно успеть обминуть по такой-то дороге, хозяин перешел на другую полосу дороги и наддал. Стрелка спидометра замерла возле отметки в 160 км/час. И в этот момент слева, по свободной полосе, мощно урча, нас резво обошел ярко-красный колобок "Пежо". "Пежо" - это примерно как наш старый "горбатый" "Запорожец". Было уморительно смотреть, как эта "божья коровка" с 200-300 лошадиными силами внутри уверенно и деловиэ о обходит одну за другой мощные машины, водители которых, надо отдать им должное, от зависти не ерзают и "факи" в окошко не показывают. Напротив, переглядываясь с соседями, уважительно покрякивают и показывают большой палец.

Вечером побывали в русской семье. Хозяин работает инженером в каком-то НИИ по железу или железобетону, жена вынуждена переучиваться, чтобы подтвердить свой советский врачебный диплом. Младший сын, 7-ми лет, уже потихоньку забывает русский язык, и когда мы разговаривали с ним по телефону, с трудом понял, что от н его требуется. Называет русские домашние пироги "кухенами", дома - "гебойдами", отца - "фатером".

Еще одним полноправным членом семьи является огромный пес, одногодок сына. Его, невзирая на сложности оформления, взяли с собой. Он опекает пацана, на отходя от него ни на шаг. Сложность в его содержании здесь состоит только в том, что его нельзя кормить со своего стола. По представлениям немцев, это - "объедки". Животному нужно давать только специальный собачий корм, от которого он, болезный, беспрестанно пукает, поэтому приходится круглый год, в любую погоду, держать окна раскрытыми.

Аналогичная история произойдет чуть позже в Гамбурге. Улучив момент, пока хозяйка отсутствовала, я взял со стола кусочек ветчины и положил на пол перед хозяйским котом, который смирно сидел рядом с нами. Он потрогал его лапой, индифферентно понюхал и вопросительно уставился на меня.

- Он есть не будет,- сказала вернувшаяся хозяйка.

А я понял, что совершил оплошность и попался: нельзя прикармливать животное в неположенном месте. На кухне у него стояли персональные фирменные тарелочки.

- Прошу прощения - не удержался, - попытался оправдаться я.

Взял ветчину и понес на кухню. Кот с готовностью побежал следом.

- Ты не понял,- сказала хозяйка, - он вообще не будет этого есть.

- Так уж и не будет, - конечно, не поверил я.

- Ну-ну, попробуй? - согласилась хозяйка.- Убедись сам. Я положил ветчину в тарелочку. Кот опять вежливо потрогал ее лапой, опять индифферентно понюхал и с интересом уставился на меня, как бы спрашивая, ну и что дальше?..

- Так чем же вы его кормите?

- Только специальным кормом. Ничего другого он не ест.

- М-да!- только и оставалось мне сказать на это.

Этот несчастный кот каждое утро будил меня, тяжело вспрыгивая на грудь и держа в зубах плюшевую игрушечную мышку, которую старательно "ловил", тяжело топая и носясь по всей квартире. Сдав мне свою добычу и заработав похвалу, отправлялся на кухню, где с леденящим душу хрустом начинал есть свою утреннюю совершенно синтетическую пищу. Бедные немецкие домашние животные!

Как новоприбывшая, русская семья в Германии имеет специальные карточки на каждого члена, и это дает им право бесплатно посещать различные культурные учреждения и заведения, за вход в которые все прочие должны платить. Воспользовавшись этой возможностью, пошли в городской дворцовый парк.

Спланирован он на свободный английский манер: с водопадами, тропинками, "развалинами", фермами. Море - нет, океан цветов! Как впрочем и по всей Германии. Ни одна уважающая себя хозяйка не позволит, чтобы в ее палисаднике было меньше цветов, чем у соседки. Ни одна не будет спать спокойно, если ее цветы будут менее ухоженными. Поэтому, где бы ты ни был, куда бы ни шел, даже в самый будний день то и дело ловишь себя на ощущении какого-то небольшого некончающегося праздника, "который всегда с тобой", до тех пор, пока не пересечешь границу в обратном направлении.

Нас же всегда, в первую очередь, волновал вопрос, будут ли "на Марсе яблони цвести"? Вольтеровский Кандид призывал "возделывать наш сад", а чеховский Лопахин в неуемной жажде переустройства приказывал немедленно пустить под топор сад вишневый. А потом, вырубив все окрест, мы ностальгически пели: "Где ж ты, мой сад? Вешняя краса?.."

На площади, перед самым дворцом, - десятки больших кадок с плодоносящими лимонными деревьями. Лимоны - не меньше тех, которые у нас на базарах продают "лица кавказской национальности". Вокруг - практически ни души, но никто не крадет эти бесхозно растущие злаки.

Осмотрели выставку "скворешников" числом около полусотни, для всех видов пернатых. Видели филина, которого по-латыни, оказывается, зовут bubo-bubo. Видимо, отсюда русский глагол "бубнить". Кстати, по дороге к штуттгартской телебашне, на аллее все скворешники пронумерованы: слева - четные, справа - нечетные. Потом осмотрели полярную сову, венценосного журавля, лебедей, дикую утку с целым выводком утят.

И весь парк, и каждый его уголок - произведение если не искусства, то уж во всяком случае образец старательности, умения, любви и добросовестного отношения к "порученному делу". А все дело в том, что здесь никто никому ничего "не поручал"! Просто каждый делал свою работу и получал за неё, как это ни унизительно звучит, деньги. И обе стороны были довольны.

к началу